Я лишь усмехнулась украдкой. Какая забота!

Зоя недовольно огляделась, бросила выразительный взгляд на новый плакат с Луганской и нахмурилась.

— Опять картинок понавешала! И нет бы путных каких, с природой, с кошками, так нет, опять эту…

Я лишь отмахнулась.

— Зоя, чего ты начинаешь?

— Не начинаю я. Папа опять расстроится… Не бережёшь ты его!

— А ты на что? Вон как за ним тенью шмыгаешь, к чему бы это? — я хитро ей подмигнула. — Уж не влюбилась ли ты, Зоя?

Она покраснела, вот честное слово! Я едва не расхохоталась. Они что, на самом деле меня ребёнком считают? Или слепой?

— Ты, Александра, с кровати-то слезай давай, — не очень любезно проговорила Зоя, пытаясь скрыть смущение за грубостью. — Парикмахерша от нечего делать нам, наверное, уже все кактусы подстригла. А у неё ещё главный фикус впереди!

— Ой-ой-ой! — выкрикнула я ей вслед, и даже язык показала.

Время до вечера пролетело незаметно. И с пользой. Я всегда любила ухаживать за собой, а ещё лучше, когда ухаживают за мной. Парикмахер, визажист, массажист, даже собственный дизайнер… Папа только головой качал, но оплачивал всё без вопросов. К тому же надо мне чем-то заниматься и имидж поддерживать тоже надо.

К семи часам я была почти готова. Повертелась перед зеркалом, осмотрела себя со всех сторон и осталась довольна. Всё-таки красота — страшная сила! И платье это мне очень идёт. И за что Большакову такое счастье?

— Саш, я приехал, — послышался его голос из-за двери. Какая скромность, даже в дверь стучать научился! — Ты готова?

— Готова, входи.

Дверь приоткрылась, и сначала появился огромный букет цветов, а потом уже сам Максим. Весь такой виноватый и пристыженный. Смотрел на меня с надеждой и протягивал букет.

Я сложила руки на груди и посмотрела на него насмешливо.

— Подхалим.

— Сашуль, ну чего ты? Мы же с тобой уже…